Темный лес. Глава 6

 

Он очнулся на кровати с колотящимся сердцем. Всю комнату ярко освещала освещала луна, а на его кровати, задрав морду вверх, тоскливо выл Чак.

Страх, обездвиживший Джона, заставил его почувствовать себя на несколько мгновений закованным во льду. Он точно знал, что никогда до этого Чак не выл так - ни на незнакомых людей, ни в ответ на лай собак.

Медленно Джон перевел взгляд на окно, к которому был обращен вой Чака и почувствовал как горло его оказалось передавленным, и дыхание остановилось от невообразимого ужаса, по сравнению с которым все его другие, мнимые и реальные страхи казались просто несуществующими.

К окну прильнуло лицо. Свет луны светил позади него, и лицо было в его тени, но, казалось, от этого было еще лучше видно прижатую к стеклу белую кожу, горящие красным огнем глаза и пасть, искривленную у дьявольской ухмылке, открывшей гнилые желтые, в темную крапинку, зубы.

Это его недавний знакомец, продавец с бензоколонки, обладатель чудовищного автомобиля смерти пришел за ним, пришел с того света, пришел в гости и теперь будил Джона, ускользнувшего из его наполненного дурманом королевства. Его руки, поросшие редкими  шевелящимися на ветру волосами, лежали на подоконнике, а пальцы, увенчанные острыми длинными когтями, нетерпеливо постукивали и скребли стекло.

- Вставай, Джон, принимай гостей, – шипел он, - не заставляй нас ждать, – мы приехали за тобой, торопись.

Джон полностью потерял способность речи. Он только попробовал зажмуриться, тая слабую надежду на то что это, возможно, было продолжением его сна, но понимал, что это не так. Его самый страшный кошмар, которого он подсознательно боялся всю свою жизнь, теперь стоял рядом, у него под окном. И теперь, явив Джону свое почтение, как вежливый гость, он войдет в его дом, а если не сможет войти, то просочится ядовитым туманом, пауком пролезет в щелку, сдавит его костистой ледяной лапой и острым когтем перережет ему горло. Потом он заберет его туда, откуда приехал сам, куда устремляются все выходцы с того света, везущие своих пассажиров в обратный путь в багажниках своих вороных фурий.

Он открыл глаза, но лицо не исчезло, а наоборот, как будто вдавилось внутрь стекла как будто то было стенкой огромного мыльного пузыря. Показалась морщинистая в волосах шея,  отвороты черного сюртука и лацкан черной рубахи.

- Джон, отвори нам дверь, прими гостей! – повторил гость, и Джон понял, что пришел он не один. С другой стороны дома раздался скрежет, и на кухне затряслись стаканы на полках, как будто кто-то вцепился в решету за стеклом и силился вырвать ее. Сверху, с крыши, тоже раздались мерные шаги и постукивание когтей, как будто еще один гость, крылатый, слетел на его дом и теперь ходил по периметру крыши, снимая мерку с его обреченного дома.

 - Ты пригласил нас и вот теперь мы дома, а тебя забираем с нами, в поездку, показать тебе наши угодья, – гость поднял левую руку и Джон увидел прилепленный к стеклу черный листок знакомой ему бумаги, той, которую он не так давно подписывал на бензоколонке. Теперь буквы приглашения светились красным светом, а его подпись пламенела под ними.

- Нет! – прокричал Джон, прижав к себе Чака, – Уходите, вы ошиблись, это какая-то ошибка!

«Я сплю!» – отчаянно внушал себе он.

Ответом была ухмылка, во много раз страшнее того дьявольского смеха, который он слышал во сне. И он понял, что никакой ошибки здесь не было и быть не могло и что он, не дождавшись рассвета, той же ночью поедет в багажнике дьявольского катафалка прямо в бездну. Или в тот лес, из которого чудом вернул его Чак.

Джон, словно накачанный морфием больной, медленно сел на кровати и увидел дорогу, проходящую мимо его дома и ведущую из их поселка. Катафалк уже стоял на ней, заведенный и готовый тронуться в путь, с зажженными фарами, красными в ряд габаритами и открытым багажником, за темными стеклами которого дрожали огоньки. Но уже не нужно было догадываться, что в нем находится и не нужно было пересчитывать огоньки, чтобы понять их количество.

- Я…, - попробовал начать Джон, в то время как мозг его начал судорожно работать, вспоминая все известные ему сказки о нечистой силе, которыми с детства была забита его голова, - Сейчас...

Лицо вурдалака недоуменно изменилось, как будто на миг ему стало интересно, что «сейчас» мог сказать человек, за которым приехали в последний час.

И когда Джон стал пытаться припомнить слова молитвы, могущей хотя бы ненадолго успокоить бешенство нечистой силы, любой молитвы, хотя бы одной – лицо в окне исказилось бешеным гневом  и судорогой, а потом исчезло.

Все закончилось.

Стало тихо, и очень далеко послышался гудок поезда.

- Все же это был ужасный сон, сон! – повторял он, заметив, что его пальцы крепко вцепились в шерсть Чака – он отпустил собаку.

- Что же это такое, – повторил он, думая, что делать дальше.

И вдруг удар чудовищной силы обрушился на его дверь.

- Отворяй, Джон! – ревел голос за дверью – Отворяй нам!

Раздался еще один удар и он понял, что дверь не выдержит. Вскочив с кровати и заметавшись, он случайно опустил руку в карман и наткнулся на небольшой предмет, который подобрал на дороге, когда бежал к дому после прогулки с Чаком. Он вытряхнул содержимое кармана и увидел маленький серебряный крест, который кто-то оборонил и который неизвестно сколько пролежал в дорожной пыли, как будто специально был сделан для того чтобы прийти на помощь грешнику в тяжелую минуту отчаяния. Джон сжал крест, подбежал к двери и изо всех сил ударил ее кулаками со своей стороны. За дверью замерли, казалось, не готовые к такому ответу.  Джон быстро перекрестился и отодвинул засов. Не тратя времени на разглядывание гостя, он схватил его за отвратительные, воняющие болотной тиной волосы утопленника и крепко прижал крест к тому месту, где должен был быть белый, с облезающей кожей, наполненный черными, словно могильными червями, мыслями, лоб.

Когда крест лег вурдалаку на лицо, тот взревел, схватив голову лапами, изрыгая страшные, на каком-то древнем языке, проклятия, сделал шаг и согнулся, по видимому мучимый болью.

Но Джон этого уже не видел. Он подхватил под мышку Чака, бросился с крыльца,  распахнул калитку, подбежал к огромной рокочущей  машине. Он бросил собаку внутрь, впрыгнул сам, захлопнул дверь, и с такой силой, что чуть не сломал ногу, надавил на педаль газа. Машина взревела, но не тронулась с места. Джон увидел появившуюся на дороге тень у калитки и понял, что если сейчас он не тронется с места, второго шанса у него уже больше не будет. Он опустил глаза вниз и увидел обыкновенную автоматическую коробку передач, ничем не отличающуюся от тех, которые он видел в других автомобилях, только символы были другие. Джон перевел рычаг в нижнее положение, напротив значка черепа в огне, повторно вдавил педаль, и на этот раз автомобиль с ревом, изрыгая из нутра пламя, как бешеный зверь, устремился вперед.

 

Предыдущая глава    Следующая глава